Menu
RSS
A+ A A-

Спецпереселенцы

История спецпереселенчества в СССР берет свое начало с 1929 г., когда ширилась коллективизация в деревне. Дабы «кулаки» и «подкулачники» не мешали рождению колхозов, их отправляли в специально отведенные районы в «местах не столь отдаленных».

Поток раскулаченных из европейской части страны пошел и на Урал. На протяжении только 1930–1931 гг. туда поступило 32,1 тысячи семей с Украины, 26 тысяч — с Северного Кавказа, 9,1 тысячи — из Белоруссии, 2,8 тысячи — из Крыма и т. д., а всего в Уральском регионе оказалось 101,4 тысячи ссыльных семей — примерно 480 тысяч раскулаченных.

На конец 1938 г. в стране насчитывалось 1798 поселков, где проживало около миллиона трудпоселенцев, 146 таких поселков с населением 170 500 человек было в одной только Свердловской области.

С началом второй мировой войны число спецпереселенцев резко увеличилось. С ноября 1939 г. на Урал потянулись эшелоны с депортированными жителями западных областей Украины и Беларуси. В этом потоке оказалось более 400 тысяч украинцев, поляков, белорусов, евреев, представителей других национальностей.

В декабре 1939 г. НКВД СССР утвердил инструкцию о порядке расселения польских осадников (польских военнопоселенцев, получивших земельные наделы после польско-советской войны 1920 г. в районах, населенных белорусами и украинцами. Их не надо путать с польскими беженцами, подавшимися на Восток, спасаясь от наступающих немецких войск.). Инструкция содержала жесткие требования. Например, на сборы депортируемым отпускалось от 30 минут до 2 часов. Известен факт, когда в числе выселенных оказалась женщина, которая, катаясь на лыжах, заглянула в гости к знакомым в соседнее местечко. В лыжном костюме, вместе со своим «транспортным средством» она попала в ссылку.

Польских осадников и беженцев разместили в 20 районах Свердловской области (в них же размещали основной контингент репрессированных на территории Украины и Белоруссии в 30-е годы). Особенно много их доставили в Асбестовский, Березовский, Верхнетавдинский, Ирбитский, Красноуральский, Кушвинский, Серовский, Пышминский, Таборинский, Тугулымский районы.

Среди прибывших оказалось немало представителей украинской, белорусской и польской интеллигенции. В их числе, например, были доктора технических наук А. Бликер и С. Всейнич-Сапожнецкий. Массовая депортация населения продолжалась на заключительном этапе войны и в первые послевоенные годы — из Прибалтики, Западной Украины и Белоруссии, наряду с «власовцами» и лицами, сотрудничавшими с немецкими оккупантами. До 1950-х гг. в восточные районы СССР было выслано 175 тысяч членов семей украинских националистов (ОУН). Из западных областей Беларуси в послевоенные годы было выслано около 34 тысяч человек.

До 1934 г. всех отправленных в «кулацкую ссылку» официально именовали «спецпереселенцами», в 1934–1944 гг. — «трудпоселенцами» и после — «спецпоселенцами». В положении о ссыльных и высланных, утвержденном НКВД СССР, указывалось, что ссылка состоит в отдаленности от постоянного места жительства с обязательным проживанием в определенной местности под надзором компетентных органов. Она применялась на срок от 3 до 10 лет. Более легкой мерой наказания считалась высылка, означающая поселение по выбору в определенных местах на срок от 1 до 5 лет.

Ссылка на спецпоселение означала бессрочное выселение в определенные места. Спецпоселенцев запрещалось размещать ближе 50 км от объектов государственной важности, аэродромов, железных дорог, а также в 100 км пограничной зоне.

К выселенцам относились, находящиеся на спецпоселении немцы, карачаевцы, чеченцы, ингуши, балкары, калмыки, турки, курды, греки, армяне, болгары, а также лица, выселенные в 1949 г. из Молдавии, Прибалтики, западных районов Украины и Белоруссии. Спецпоселенцами являлись «власовцы», члены семей «бандитов» из Литвы, «оуновцы», «указники», немецкие пособники, сектанты, бывшие кулаки.

В ноябре 1948 г. различие между выселенцами и спецпоселенцами было, по сути, ликвидировано. В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР, выселенцев перевели на спецпоселение навечно без права возврата к прежним местам жительства. Самовольный выезд (побег) карался двадцатью годами каторжных работ.

Спецпоселки создавались на 100–500 семей. Размещали людей, как правило, в бараках, где на семью выделялись либо комната, либо угол. В лесной промышленности жилье отводили по нормам — 3 кв. м на человека.

Административное управление спецпоселками осуществлялось районными и поселковыми комендатурами НКВД. Коменданты должны были обеспечить соблюдение общественного порядка, предупреждать побеги и, главное, следить за соблюдением договоров о трудовом использовании спецпоселенцев, которые заключались между Управлением исправительно-трудовых колоний НКВД СССР и предприятиями.

Коменданту подчинялось все население спецпоселка, без его разрешения никто не мог переехать из барака в барак или отлучиться за пределы поселка на срок свыше 24 часов. Сотрудники НКВД имели право в любое время суток проверить наличие проживающих в поселке людей. Главы семей спецпоселенцев отмечались в спецкомендатуре. На каждого спецпоселенца заводилась карточка учета в 3-х экземплярах и личное дело. Для предотвращения побегов все личные документы изымались, и выдавалась справка единого образца.

Коменданты имели широкие дисциплинарные права — от штрафа до арестов и привлечения к уголовной ответственности. Обжаловать их решение было практически невозможно. Тем не менее, многие спецпоселенцы пытались бежать с Урала. Например, в мае 1948 г. 18-летние Ганна Адамович и Марина Блотич, минуя железнодорожные станции, прошли 100 км пешком и только тогда сели в поезд. Однако в Пензе их задержали. По статистике НКВД, 93 % из числа бежавших из спецпоселений в 40-е гг. задерживалось.

Главной причиной бегства было тяжелейшее материально-бытовое положение — холодные, сырые бараки, острая нехватка одежды и обуви, продуктов питания, антисанитария.

Спецпоселенцы были заняты, в основном, тяжелым физическим трудом. Немцы преимущественно использовались на строительстве, в угольной и металлургической промышленности. Много белорусов и украинцев работало на Сухоложском цементном заводе, леспромхозах Новолялинского района, поляки — на Зайковском конезаводе и т. д.

К тяжелым условиям труда и быта добавлялся и моральный гнет — ограничение в правах. Спецпоселенцев не призывали в армию, не принимали в члены профсоюза, их участие в выборах депутатов допускалось только на районном уровне.

Состав спецпоселенцев постоянно менялся. В начале войны амнистировали находившихся на поселении поляков, в течение 1941–1948 гг. с учета сняли бывших кулаков. К началу 1958 г. на спецпоселении оставались лишь члены семей националистического движения на Западной Украине и в Белоруссии, их освободили только в январе 1960 г.

Спецпоселенцы — это лишь одна из категорий людей, репрессированных во время сталинского режима. Кроме них миллионы советских и тысячи иностранных граждан находились в лагерях и колониях ГУЛАГа.

Источник: Игорь Кузнецов - историк, доцент кафедры дипломатической и консульской службы факультета международных отношений Белорусского государственного университета.

РУФАБУЛА

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru